Предисловие к А. П. Чехов "Женское счастье" 1885г.

Новичок, начни здесь!

Прежде чем перейти к самому рассказу, хотелось бы сделать небольшое вступление…


В своём рассказе 1885г. А. П. Чехов рассуждает на тему дискриминации мужчин и немного о баборабах. Действие происходит, якобы, во времена Патриархата, это для тех, кто думает, что мужчины при нём имели абсолютную власть. И, если бы не открытое агрессивное отношение женщин к мужчинам в современном обществе, то большинство из нас так и не открыло бы глаза. Интернет в этом плане ОЧЕНЬ помог мужчинам.

Основная проблема лежит в половом воспитании. Мужчин с пелёнок воспитывают через призму интересов общества и женщин в качестве обслуги. Для того, чтобы мужчина, в своей массе, ни о чём не догадывался за тысячелетия были созданы множественные социальные и идеологические механизмы, которые позволили ему пребывать в таком положении и считать отведенную второстепенную роль - главной, - что и делает её такой комфортной. И, если раньше мужчинам внушалось что они говно косвенно, то сейчас это делается уже напрямую.

Я это к тому, что первопричиной дискриминации мужчин является угождение женщинам. Именно угождение женщинам, даже в cамых незначительных мелочах - преподносится как признак "хорошего тона" и активно поощряется женщинами как психологически так и физически; заверив мужчину в том, что без подобного поведения он не будет счастлив: что, соотвественно, культивирует мужчин двигаться в этом направлении. В свою очередь, эти незначительные мелочи перерастают в очень значительный ком, который на деле превращается в целый набор привилегий, а, через время, и в право для женщин, и, как следствие, он начинает влиять на культуру в целом.

При таком положении вещей, единственное чем остается заниматься женщинам, так это только везде изображать из себя жертву и на всем набивать себе цену, чтобы и дальше и обеспечивать свое паразитирование. Таким образом, будет идти давление на тех, кто блага зарабатывает, чтобы они перешли тем, кто их тратит.

Наша человеческая история - это растянутая «Сказка о рыбаке и рыбке».

Вот, если прямо сейчас дать мужчинам права, то ничего особо и не изменится. Разве что, количество разводов начнет сокращаться. И то, по той причине, что мужчины просто будут защищены законом от женщин.

Поэтому, первое с чего надо начинать - это именно с изменения сознания. Начать понимать эту схему; как и то, что, к примеру, нам же, в школе не дают изучать подобную литературу, нам дают читать книги о "любви" и "тяжелой женской доле".

Рассказ "Женское счастье" печатается во всех собраниях сочинений Чехова (но не в сборниках, рассчитанных на самого массового читателя), однако его молчаливо обходят стороной, когда касаются исторических тем о положении женщин в Царской России. В этом рассказе два чиновника, столкнувшись с фактом своей дискриминации в сравнении с женским полом, начинают рассуждать о женских привилегиях, также о том, что женщины не только были ограждены от тяжёлых работ, но и постепенно доходят до удивительных бытовых примеров подчинения мужчины - женщине, особо показательных, где кухарка могла помыкать и унижать генерала. Рассказ стоит любых многотомных писаний по женскому вопросу и он абсолютно созвучен нашему времени.

Итак, нашему вниманию:

А. П. Чехов "ЖЕНСКОЕ СЧАСТЬЕ" 1885г.


Хоронили генерал-лейтенанта Запупырина. К дому покойника, где гудела похоронная музыка и раздавались командные слова, со всех сторон бежали толпы, желавшие поглядеть на вынос. В одной из групп, спешивших к выносу, находились чиновники Пробкин и Свистков. Оба были со своими женами.

— Нельзя-с! — остановил их помощник частного пристава с добрым, симпатичным лицом, когда они подошли к цепи. — Не-ельзя-с! Пра-ашу немножко назад! Господа, ведь это не от нас зависит! Прошу назад! Впрочем, так и быть, дамы могут пройти... пожалуйте, mesdames, но... вы, господа, ради Бога...

Жены Пробкина и Свисткова зарделись от неожиданной любезности помощника пристава и юркнули сквозь цепь, а мужья их остались по сю сторону живой стены и занялись созерцанием спин пеших и конных блюстителей.

— Пролезли! — сказал Пробкин, с завистью и почти ненавистью глядя на удалявшихся дам. — Счастье, ей-Богу, этим шиньонам! Мужскому полу никогда таких привилегий не будет, как ихнему, дамскому. Ну, чтó вот в них особенного? Женщины, можно сказать, самые обыкновенные, с предрассудками, а их пропустили; а нас с тобой, будь мы хоть статские советники, ни за что не пустят.

— Странно вы рассуждаете, господа! — сказал помощник пристава, укоризненно глядя на Пробкина. — Впусти вас, так вы сейчас толкаться и безобразить начнете; дама же, по своей деликатности, никогда себе не позволитъ ничего подобного!

— Оставьте, пожалуйста! — раcсердился Пробкин. — Дама в толпе всегда первая толкается. Мужчина стоит и глядит в одну точку, а дама растопыривает руки и толкается, чтоб её нарядов не помяли. Говорить уж нечего! Женскому полу всегда во всем фортуна. Женщин и в солдаты не берут, и на танцевальные вечера им бесплатно, и от телесного наказания освобождают... А за какие, спрашивается, заслуги? Девица платок уронила — ты поднимай, она входит — ты вставай и давай ей свой стул, уходит — ты провожай... А возьмите чины! Чтоб достигнуть, положим, статского советника, мне или тебе нужно всю жизнь протрубить, а девица в какие-нибудь полчаса обвенчалась со статским советником — вот уж она и персона. Чтобы мне князем или графом сделаться, нужно весь свет покорить, Шипку взять, в министрах побывать, а какая-нибудь, прости Господи, Варенька или Катенька, молоко на губах не обсохло, покрутит перед графом шлейфом, пощурит глазки — вот и ваши сиятельство... Ты сейчас губернский секретарь... Чин этот себе ты, можно сказать, кровью и пóтом добыл; а твоя Марья Фомишна? За что она губернская секретарша? Из поповен и прямо в чиновницы. Хороша чиновница! Дай ты ей наше дело, так она тебе и впишет входящую в исходящие.

— Зато она в болезнях чад родит, — заметил Свистков.

— Велика важность! Постояла бы она перед начальством, когда оно холоду напускает, так ей бы эти самыя чада удовольствием показались. Во всем и во всем им привилегия! Какая-нибудь девица или дама из нашего круга может генералу такое выпалить, чего ты и при экзекуторе не посмеешь сказать. Да... Твоя Марья Фомишна может смело со статским советником под ручку пройтись, а возьми-ка ты статского советника под руку! Возьми-ка, попробуй! В нашем доме, как раз под нами, брат, живет какой-то профессор с женой... Генерал, понимаешь, Анну первой степени имеет, а то и дело слышишь, как его жена чешет: «Дурак! дурак! дурак!» А ведь баба простая, из мещанок. Впрочем, туть законная, так тому и быть... испокон века так положено, чтоб законные ругались, но ты возьми незаконных! Что эти себе дозволяют! Во веки-веков не забыть мне одного случая. Чуть-было не погиб, да так уж, знать, за молитвы родителей уцелел. В прошлом году, помнишь, наш генерал, когда уезжал в отпуск к себе в деревню, меня взял с собой, корреспонденцию вести... Дело пустяковое, на час работы.Отработал свое, и ступай по лесу ходить, или в лакейскую романсы слушать. Наш генерал — человек холостой. Дом — полная чаша, прислуги, как собак, а жены нет, управлять некому. Народ все распущенный, непослушный... и над всеми командуетъ баба, экономка Вера Никитишна. Она и чай наливает, и обед заказывает, и на лакеев кричит... Баба, братец ты мой, скверная, ядовитая, сатаной глядит. Толстая, красная, визгливая... Как начнетъ на кого кричать, как поднимет визг, так хоть святых выноси. Не так руготня донимала, как этот самый визг. О, Господи! Никому от нее житья не было. Не только прислугу, но и меня, бестия, задирала... Ну, думаю, погоди: улучу минутку и все про тебя генералу расскажу. Он погружен, думаю, в службу и не видит, как ты его обкрадываешь и народ жуешь, постой же, открою я ему глаза. И открыл, брат, глаза, да так открыл, что чуть-было у самого глаза не закрылись навеки, что даже теперь, как вспомню, страшно делается. Иду я однажды по коридору, и вдруг слышу визг. Сначала думал, что свинью режут, потом же прислушался и слышу, что это Вера Никитишна с кем-то бранится: «Тварь! Дрянь ты этакая! Черт!» — Кого это? — думаю. И вдруг, братец ты мой, вижу: отворяется дверь, и из нее вылетает наш генерал, весь красный, глаза выпученные, волосы, словно черт на них подул. А она ему вслед: «Дрянь! Черт!»

— Врешь!

— Честное мое слово. Меня, знаешь, в жар бросило. Наш убежал к себе, а я стою в коридоре и, как дурак, ничего не понимаю. Простая, необразованная баба, кухарка, смерд — и вдруг позволяет себе такие слова и поступки! Это, значит, думаю, генерал хотел ее рассчитать, а она воспользовалась тем, что нет свидетелей, и отчеканила его на все корки. Все одно, мол, уходить! Взорвало меня... Пошел я к ней в комнату и говорю: «Как ты смела, негодница, говорить такие слова высокопоставленному лицу? Ты думаешь, что как он слабый старик, так за него некому вступиться?» — Взял, знаешь, да и смазал ее по жирным щекам, разика два. Как подняла, братец ты мой, визг, как заорала, так будь ты трижды не ладна, унеси ты мое горе! Заткнул я уши и пошел в лес. Этак часика через два бежит навстречу мальчишка. — «Пожалуйте к барину». Иду. Вхожу. Сидит насупившись, как индюк, и не глядит.

— «Вы что же, говорит, это у меня в доме выстраиваете?» — То-есть, как? — говорю. Ежели, говорю, это вы насчет Никитишны, ваше — ство, то я за вас же вступился. — «Не ваше дело, говорит, вмешиваться в чужие семейные дела!» — Понимаешь? Семейные! И как начал, брат, он меня отчитывать, как начал печь — чуть я не помер! Говорил-говорил, ворчал-ворчал, да вдруг, брат, как захохочет ни с того, ни с сего. — «И как, говорит, это вы смогли?!.. Как это у вас хватило храбрости? Удивительно! Но надеюсь, друг мой, что все это останется между нами... Ваша горячность мне понятна, но согласитесь, что дальнейшее пребывание ваше в моем доме невозможно...» — Вот брат! Ему даже удивительно, как это я смог такую важную паву побить. Ослепила баба! Тайный советник, Белого Орла имеет, начальства над собой не знает, а бабе поддался... Ба-альшие, брат, привилегии у женского пола! Но... снимай шапку! Несут генерала... Орденов-то сколько, батюшки светы! Ну, что, ей-Богу, пустили дам вперед, разве они понимают что-нибудь в орденах?

Заиграла музыка.

13 окт 2013 в 17:46



Автор:



Комментарование статьи разрешено пользователям зарегистрированным на сайте не менее 30 дней...
Перейти к статье Список без дерева

Гость: просто Принц 07.02
"Мужчина, – продолжал я, – становится корыстолюбивым только из-за капризов женщин. Не будь женщин, не было бы и денег, и мужчины были бы племенем героев. В окопах мы жили без женщин, и не было так уж важно, у кого и где имелась какая-то собственность. Важно было одно: какой ты солдат. Я не ратую за ... показать полностью...


Комментарование статьи разрешено пользователям зарегистрированным на сайте не менее 30 дней...
RSS-лента комментариев


Регистрируясь на этом сайте, Вы получаете бесплатно следующие удобства:

  • Добавление комментариев без премодерации
  • Возможность отвечать на форуме
  • Возможность оценивать статьи
  • Давать оценку комментариям и постам форума
  • Просмотр списка непрочитанных статей
  • Добавление статей в избранное
  • Добавление комментариев или постов в закладки
  • Уведомления об ответах
  • Получение обновлений в статьях и на форуме
  • Регистрация анонимная и занимает 2 минуты